Игорь (ig_n) wrote,
Игорь
ig_n

  • Location:
  • Mood:
  • Music:

35 минут

 
Вагон поезда №34. Москва-Таллинн

Улыбка, адресованная вам, всегда цепляет сильнее, чем любое слово. Абсурд? Позвольте украсть у вас всего пару минут и я докажу свою правоту.
Всем нам в определённый период жизни требуется некий эмоциональный всплеск, разрядка. Вот представьте, что вас допекли на работе сволочные коллеги, допекли своими проблемами домочадцы, а дворовые собаки облаяли дружным хором и вообще чуть не покусали. Скажите себе "Стоп!". Вот в такой момент и нужно всё бросить и убежать куда-нибудь подальше, где вас никто не знает.
Я убежал в Москву. Убежал от постоянных глупых подколов друзей, наставлений матери и ворчания отца. Я убежал из деревни в Москву. А если перестать себя обманывать и сказать прямо, то я пытался убежать от самого себя. Думал, что в городе, населённом не людьми, а какой-то ордой леммингов, несущихся неведомо куда, мне будет проще. Отступит одиночество души и постучится в сердце настоящее бойкое чувство, захлёстывающее людей, обычно, по весне.
Я выходил на перрон Ленинградского вокзала в двадцатых числах августа. Как особняк начинается с прихожей, большой город всегда начинается с тамбура подходящего поезда. И пока он, город, кажется маленьким скученным вокруг вокзала. Это уже потом ощущаешь его размах, когда ловко, но вместе с тем застенчиво, по-деревенски, запрыгивая на ленту эскалатора, подчиняешься неведомой силе, выталкивающей тебя в пёструю толпу.
Москва мне не понравилась решительно. А вот метро - другое дело. И хотя всем этим серолицым миллионам людей нет дела до тебя и твоих проблем, в тряском вагончике под мерцающим светом изработвашихся ламп становится весело и уютно. Как среди своих. Правда, они не знаю, что свои. Но я-то знаю.
На третий день скитаний по Москве я чётко осознал вдруг - нужно срочно за пределы этого людского массива. Захотелось проехаться в электричке.
Но куда ехать? Стою у касс пригородных поездов Горьковского направления. Выбираю. Передо мной мать со взрослым сыном лет тридцати берёт билеты в "Железку". Протянув тридцать шесть рублей в то же окошко, спешу за новыми "знакомыми".
Мать очень суетится. Серёжа её, сын, очень беспечен - несёт спортивную сумку, болтает по телефону и успевает подмигивать хорошеньким девушкам. Сажусь в вагон. Через проход от меня серёжина мать, с виду женщина робкая и добрая, бесцеремонно усаживается на сиденье.
- Женщина, здесь занято. Сейчас девушка придёт.
- Придёт и сядет напротив, - указывает она на сиденье с моей стороны вагона. Напротив меня.
Мягкий толчок. Поезд тронулся. А где же обещанная девушка? Ах, вот она...Лет тридцати пяти. Среднего роста. Стройненькая, но через полупрозрачную кофточку можно разглядеть не животик, нет, а слегка уловимые складочки и милые валики по бокам, которые так радуют мужчин.
С обеих сторон её зажимают бабы, которых принято у нас называть базарными. Они судачат о том, как много нынче в Москве "доноров". Мотоциклистов то есть.
- Гоняют дурни, бьются и на органы, - подвела черту под разговором та, что сидела у окна.
Наступает тишина. Проходит минут десять. И тут только я начинаю пристальнее рассматривать опоздавшую. Очень милое открытое лицо, но вместе с тем и удивительно тонкие линии, присущие особам голубых кровей.
Она, кажется, замечает мой пристальный взгляд и...улыбается. О! как много бы я сейчас отдал за то, чтобы снова удостоиться этой улыбки. Впрочем, именно сейчас, ворочаясь в кресле общего вагона, возвращаясь домой, я и имею-то немного: две палки копчёной колбасы, мешок шоколадных конфет, бутылка водки и набор книг из Третьяковки. Отдал бы всё это без сожаления. Лишь бы снова туда...в эту электричку.
Кажется, что улыбаются и её глаза - мягкие тёмные и необычайно живые. Невольно улыбаюсь и сам. Не знаю какая у меня выходит гримаса, но ей, похоже, тоже приятно.
Каштановые волосы с красными перьями аккуратно убраны за нежные ушки. В этих дивных раковинках наушники. Что за музыка там сейчас звучит? А что если улыбается она вовсе не мне, а той неведомой музыке?! Эта догадка холодит сердце. Потому что хочется, непременно, чтобы такая улыбка была адресована мне. Нерешительно опускаюсь взглядом к её ступням. Витиеватые золочёные сандалии замерли на грязном полу без движения. Ура! Значит - мне.
У неё чуть плотные ноги и широкий таз. Фигурка что надо. Но манит почему-то одна лишь улыбка.
Постепенно мы начинаем слишком часто встречаться взглядами. Это смущает обоих. Стараемся глядеть на соседей по вагону, на пыльное стекло, на изорванные сиденья, но всё равно пересекаемся и тогда снова и снова проскальзывает эта улыбка, что сама по себе слаще самого нежного поцелуя. Почему-то весь мир теперь для меня в одной этой улыбке. И уже как преданный пёс смотрю ей в глаза в надежде получить награду.
Иногда я смотрю поверх её головы, но так, чтобы не выпускать из поля зрения глаза и губы, улыбающиеся в едином порыве.
Мне кажется или становится жарко. А может это я краснею? Чёрт с ним. Лишь бы ещё разочек увидеть как вокруг рта прорезаются хитрые складочки. Жар из груди перетекает в голову. Мысли путаются, а перед глазами лишь её молодое смеющееся лицо.
За окном пролетают станции, а Железки всё нет. И хочется, чтобы не было вовсе. Потому что тогда выходить. А как же...из вагона...без неё?
Но Железка есть. И появляется она неожиданно, как хищник из засады. Я ещё не успеваю почувствовать сожаление как она поднимается. Легко и призывно. Совпадение! Неужели так бывает в нашей жизни?
Но на перроне нас сразу же разделяет толпа. Она идёт чуть впереди в этом живом потоке. Очень хорошо видна её прямая спина. Готов поклясться - она улыбается.
Мне хочется нагнать её в толпе, взять за руку, притянуть к себе. Но она удаляется. И оборачивается всего один раз, чтобы удостовериться следую ли я за ней по этому надземному переходу. Конечно, следую. И ловлю эту улыбку. На этот раз последнюю. Через минуту она исчезает в здании вокзала. А когда я, вслед за ней, миную турникет, выплёскиваясь на площадь подмосковного городка, то не вижу уже её в море людей, машин, трамваев.
Я стою растеряно, меня толкают прохожие, мне сигналят гудки, и пытаюсь понять, чем это наше знакомство могло быть для неё - матери, жены, домохозяйки. А чем для меня - двадцатилетнего скитальца, родившегося не в своё время не в своей стране. Наверное, для нас обоих это что-то да значило. Что-то светлое живое щемящее.
Но таможенникам ведь этого всего не объяснишь. Значит придётся сейчас показывать колбасу, конфеты и водку. Но билетик с обозначением "Время следования поезда: 35 минут" я не покажу никому.
Tags: Москва, проза, улыбка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments